Средняя оценка 7.22 в основе, для которой он на несколько лет моложе, чем принято. У «River Plate» есть кое-что, и к этому моменту это заметил весь дивизион.
«Я благодарен за игры, но футболистом я стал не для того, чтобы быть чьей-то запчастью». Он хочет вернуться в «River Plate», и 9 матчей из 42 говорят, что право на этот разговор он заработал.
Средняя оценка 7.14 в возрасте, когда его ровесники ещё играют за молодёжку. В «Al-Ahli» понимают, кто у них появился, — и к этому моменту это заметили далеко за пределами клуба.
Любой клуб отдаёт игрокам большую часть заработанного. Отдавать почти всё — это уже другая конструкция, и заканчивалась она одинаково каждый раз, когда кто-то её пробовал.
«Это тянулось слишком долго. Лучше сказать в лицо, чем оставить как есть». Десять минут за закрытой дверью в «Al-Ahli» — и оба вышли со словами, что всё в порядке.
«Мне сказали, какая у меня будет роль, и я подписывал контракт исходя из этого. Ничего не произошло». Претензия с конкретной датой улаживается тяжелее всего.
Средняя оценка 7.11 в возрасте, когда его ровесники ещё играют за молодёжку. В «River Plate» понимают, кто у них появился, — и к этому моменту это заметили далеко за пределами клуба.
Средняя оценка 7.04 в возрасте, когда его ровесники ещё играют за молодёжку. В «Al-Ahli» понимают, кто у них появился, — и к этому моменту это заметили далеко за пределами клуба.
«У меня есть амбиции, и я хотел бы, чтобы клуб их разделял». Никто не просил о трансфере и никому не указали на дверь — но такую фразу игрок подбирает тщательно, и в кабинетах её слышат ровно так, как она задумана.
Беспроигрышная серия достигла 6 матчей. Где-то были победы, где-то — спасения, но команда, которая отказывается проигрывать, — это команда, о которой говорят в чужих раздевалках.
Есть уровень, на котором зарплатная ведомость перестаёт быть амбицией и становится причиной, по которой больше ничего невозможно; этот клуб до него дошёл. Не остаётся ни на трансфер, ни на трибуну, ни на дождливый день.
Средняя оценка 7.00 в основе, для которой он на несколько лет моложе, чем принято. У «River Plate» есть кое-что, и к этому моменту это заметил весь дивизион.
«Самая лёгкая подпись в моей карьере». Édouard Mendy и Al-Ahli договариваются ещё на 2 года, и тренер может строить планы вокруг него, а не насчёт него.
Любой клуб отдаёт игрокам большую часть заработанного. Отдавать почти всё — это уже другая конструкция, и заканчивалась она одинаково каждый раз, когда кто-то её пробовал.
Он убегал праздновать так, будто носил это в себе месяцами, — потому что носил. У «River Plate» новичок размочил счёт, и один вопрос на пресс-конференциях можно снимать.
«Это тянулось слишком долго. Лучше сказать в лицо, чем оставить как есть». Десять минут за закрытой дверью в «River Plate» — и оба вышли со словами, что всё в порядке.
Rosario Central захочет поскорее забыть этот день: 4-1, ни одного выигранного единоборства и долгая дорога домой. River Plate был безжалостен так, как умеют только хорошие команды.
Сделка, которая должна была отправить его в Estudiantes, развалилась на последней стадии, и Agustín Ruberto возвращается в River Plate — с летом, которое хочется забыть, и сезоном, который ещё нужно играть. Кто первым вышел из переговоров, не говорит никто.
Gabriel Carvalho — ему 19, и Al-Ahli подписал его ради того футболиста, которым он станет, а не того, кто он сейчас. Основа подождёт; смысл такой сделки — в купленных годах.
В его позиции появился новый исполнитель, и теперь Rachid Ghezzal вынужден заново выигрывать то, что считал своим. В Al-Ahli ничего не обещали — на этой стадии обещаний обычно и не дают.
«Мне нечего сказать плохого об этом месте. Просто мне нужно быть в другом». Теперь это на бумаге, и «Al-Ahli» уже не смогут сделать вид, что не слышали.
«Я хочу что-то выигрывать и хотел бы делать это здесь». Ничего не потребовано и ничем не пригрожено — но руководство «Al-Ahli» слышит такую фразу ровно так, как она собрана.
«Это тянулось слишком долго. Лучше сказать в лицо, чем оставить как есть». Десять минут за закрытой дверью в «Al-Ahli» — и оба вышли со словами, что всё в порядке.
«Мне нечего сказать плохого об этом месте. Просто мне нужно быть в другом». Теперь это на бумаге, и «River Plate» уже не смогут сделать вид, что не слышали.
«Я благодарен за игры, но футболистом я стал не для того, чтобы быть чьей-то запчастью». Он хочет вернуться в «River Plate», и 3 матчей из 22 говорят, что право на этот разговор он заработал.
«Это тянулось слишком долго. Лучше сказать в лицо, чем оставить как есть». Десять минут за закрытой дверью в «River Plate» — и оба вышли со словами, что всё в порядке.
Серию пенальти запоминают по её концовке, а концовка этой — Mateusz Kochalski: 4 отражённых удара и трибуны, которые будут пересказывать каждый из них ещё лет двадцать.
«Я благодарен за игры, но футболистом я стал не для того, чтобы быть чьей-то запчастью». Он хочет вернуться в «River Plate», и 3 матчей из 18 говорят, что право на этот разговор он заработал.
«Это тянулось слишком долго. Лучше сказать в лицо, чем оставить как есть». Десять минут за закрытой дверью в «River Plate» — и оба вышли со словами, что всё в порядке.
Новая неделя, новый слух, новое опровержение, в которое никто до конца не верит. В River Plate знают: такие вещи решает рынок, а не спортивные полосы — но полосы громче.
Новая неделя, новый слух, новое опровержение, в которое никто до конца не верит. В Al-Ahli знают: такие вещи решает рынок, а не спортивные полосы — но полосы громче.
Любой клуб отдаёт игрокам большую часть заработанного. Отдавать почти всё — это уже другая конструкция, и заканчивалась она одинаково каждый раз, когда кто-то её пробовал.
Новая неделя, новый слух, новое опровержение, в которое никто до конца не верит. В Al-Ahli знают: такие вещи решает рынок, а не спортивные полосы — но полосы громче.
«Я хочу что-то выигрывать и хотел бы делать это здесь». Ничего не потребовано и ничем не пригрожено — но руководство «River Plate» слышит такую фразу ровно так, как она собрана.
«Я хочу что-то выигрывать и хотел бы делать это здесь». Ничего не потребовано и ничем не пригрожено — но руководство «Al-Ahli» слышит такую фразу ровно так, как она собрана.
Состав05.04.2027
Тренер сделал из Ian Subiabre показательный пример
«Кто не бежит за эту футболку, долго её не носит». Фамилию не назвали, да и не требовалось: в раздевалке поняли все.
Новая неделя, новый слух, новое опровержение, в которое никто до конца не верит. В Al-Ahli знают: такие вещи решает рынок, а не спортивные полосы — но полосы громче.
«Мне сказали, какая у меня будет роль, и я подписывал контракт исходя из этого. Ничего не произошло». Претензия с конкретной датой улаживается тяжелее всего.
«Мне нечего сказать плохого об этом месте. Просто мне нужно быть в другом». Теперь это на бумаге, и «River Plate» уже не смогут сделать вид, что не слышали.
«Я благодарен за игры, но футболистом я стал не для того, чтобы быть чьей-то запчастью». Он хочет вернуться в «River Plate», и 3 матчей из 9 говорят, что право на этот разговор он заработал.
В его позиции появился новый исполнитель, и теперь Agustín Ruberto вынужден заново выигрывать то, что считал своим. В River Plate ничего не обещали — на этой стадии обещаний обычно и не дают.
Его ставят не на свою позицию или слишком часто меняют задолго до финального свистка — Maximiliano Salas дал понять, что не в восторге от того, как его использует River Plate. Тренеры узнают о таком куда раньше прессы.
«Я благодарен за игры, но футболистом я стал не для того, чтобы быть чьей-то запчастью». Он хочет вернуться в «River Plate», и 0 матчей из 5 говорят, что право на этот разговор он заработал.
«Самая лёгкая подпись в моей карьере». Mauro Arambarri и River Plate договариваются ещё на 4 года, и тренер может строить планы вокруг него, а не насчёт него.
«Это тянулось слишком долго. Лучше сказать в лицо, чем оставить как есть». Десять минут за закрытой дверью в «River Plate» — и оба вышли со словами, что всё в порядке.