Бывают дни, когда вратарь — это вся оборона. Сейвов — 12, несколько из тех, что никто не ожидал увидеть отбитыми, и десять полевых, которые должны ему выпивку.
У гостевого сектора, наблюдающего, как один человек забивает дважды, есть особая тишина. Ali Soliman её обеспечил, и 8.60 рядом с его фамилией скорее щедра ко всем остальным.
Ashraf Soliman и партнёр наговорили на этой неделе того, на что уйдёт больше недели, чтобы взять слова обратно. Дело было не в футболе, и в субботу играют оба.
«Самая лёгкая подпись в моей карьере». Trezeguet El Hadary и Masr El Makasa договариваются ещё на 3 года, и тренер может строить планы вокруг него, а не насчёт него.
«Мне нечего сказать плохого об этом месте. Просто мне нужно быть в другом». Теперь это на бумаге, и «Masr El Makasa» уже не смогут сделать вид, что не слышали.
Бывают дни, когда вратарь и есть команда. 6 сейвов, причём несколько из тех, что отражать никто не рассчитывал, и счёт, который льстит всем, кто играл впереди него.
«Есть решения, которые зреют долго. Это заняло десять минут, из них большая часть ушла на поиски ручки». Ramadan Salah и «Masr El Makasa» продлили сотрудничество — в графе «срок» стоит цифра 1.
Кто-то сказал вслух то, о чём думали несколько человек. Ashraf Soliman в центре этого, и команде предстоит выяснить, поднимется ли планка или эти двое просто перестанут разговаривать.
Серия без побед дошла до отметки 7, и на стадионе поселилась особая тишина трибун, ждущих худшего. Одна корявая победа 1:0 вылечила бы почти всё — это и сводит с ума.
Shikabala Aboutrika и партнёр наговорили на этой неделе того, на что уйдёт больше недели, чтобы взять слова обратно. Дело было не в футболе, и в субботу играют оба.
«Болельщики имеют право злиться. Я тоже. Мы это исправим». 0‑1, тренер, произносящий положенные слова, и раздевалка, которая услышала другую их версию.
Кто-то сказал вслух то, что несколько человек думали о том, как усердно тренируется другой, и Trezeguet El Hadary оказался в центре. Единственная ссора в раздевалке, которая по-настоящему о футболе.
Об этом никогда не объявляют, и это совершенно очевидно: самые большие дни сезона раз за разом включают его. Ложа прессы понимает это задолго до того, как в клубе подтвердят хоть слово.
«Это не обида. Я думал об этом месяцами, и ничто из последних событий моего решения не изменило». Заявление лежит на столе в «Masr El Makasa», и забирать его никто не собирается.
$54.0K — максимум, который клуб был готов заплатить, а в «Smouha» просили больше. Такие сделки оживают в последнюю неделю окна примерно в половине случаев, и все участники это знают.
Кто-то сказал вслух то, что несколько человек думали о том, как усердно тренируется другой, и Ashraf Soliman оказался в центре. Единственная ссора в раздевалке, которая по-настоящему о футболе.
Ahmed Marwan оказался в центре, а к моменту, когда их растащили, вовлечёнными были ещё трое-четверо. База — тесное место, а долгий сезон делает её ещё теснее.
Сделка, от завершения которой в обед отделял один звонок, к полуночи была мертва. «Masr El Makasa» попробует снова, когда окно откроется; «Haras El Hodoud» к тому времени может уже не продавать.
Предложение «El Masry» по Bassem Mohsen выслушали и вернули в тот же день. Первые заявки редко делаются, чтобы пройти, — ими проверяют, насколько громко захлопнется дверь.
Бухгалтеры назовут это хорошей сделкой и будут правы — только за пределами правления об этом никто и не спорит. Yasser El Shenawy был одной из причин, по которым люди приходили, и $730.0K сама по себе этого не заменит.
«Мне нечего сказать плохого об этом месте. Просто мне нужно быть в другом». Теперь это на бумаге, и «Masr El Makasa» уже не смогут сделать вид, что не слышали.
У любой карьеры есть версия, в которой игрок оказывается там, где выбрал сам, а не там, где выбрали его. Mohamed Raafat проживает эту версию в Masr El Makasa, и обычно это видно уже в первый месяц.
В «Masr El Makasa» сделали всё, кроме одного: не убедили самого игрока. Он остаётся в «Santos», а тренер возвращается к чертёжной доске с нетронутыми деньгами в банке.
Ahmed Soliman оказался в центре, а к моменту, когда их растащили, вовлечёнными были ещё трое-четверо. База — тесное место, а долгий сезон делает её ещё теснее.
«Это не обида. Я думал об этом месяцами, и ничто из последних событий моего решения не изменило». Заявление лежит на столе в «Masr El Makasa», и забирать его никто не собирается.
Дело было не в футболе, и все, кто это видел, это понимают. Двое, которым в субботу играть вместе, сказали в Masr El Makasa на этой неделе то, что не забирается назад за неделю.
Не сейчас и не за любую цену, которую клуб готов был произнести вслух. В «Racing Genk» своего игрока сохранили, а «Masr El Makasa» возвращается к списку, в котором одной фамилией меньше.
Интерес достаточно реален, чтобы дойти до газет. «Masr El Makasa» молчит, а в трансферное окно молчание — тоже ответ.
Состав03.08.2026
Ashraf Soliman поссорился с партнёром из-за требовательности
Старейший спор любой раздевалки и единственный, который действительно про футбол: один считает, что другой вкладывается недостаточно. И это же тот спор, о котором тренер втайне не жалеет.
То, что было заметкой на последней полосе, стало делом трибун, а трибуны полутонов не признают. В «Masr El Makasa» хотели бы закрыть вопрос, пока он не стал единственным.