Предложение ушло в «TSG Hoffenheim» на этой неделе, и ответ теперь за ними. Первые предложения редко делают ради успеха — их делают, чтобы услышать, насколько громко захлопнется дверь.
$11.1M — максимум, который клуб был готов заплатить, а в «Hannover 96» просили больше. Такие сделки оживают в последнюю неделю окна примерно в половине случаев, и все участники это знают.
«Это не обида. Я думал об этом месяцами, и ничто из последних событий моего решения не изменило». Заявление лежит на столе в «St. Pauli», и забирать его никто не собирается.
Предложение от «St. Pauli» ушло в «SC Paderborn», а болельщики ушли в интернет с мнением о нём. Изменит ли что-то первое или второе — решать продающему клубу.
Tomoya Ando и партнёр наговорили на этой неделе того, на что уйдёт больше недели, чтобы взять слова обратно. Дело было не в футболе, и в субботу играют оба.
Из «St. Pauli» спросили — в «Nürnberg» отказали, не обсуждая цифр. Самый недвусмысленный ответ в футболе — и тот, который клубы чаще всего возвращаются проверять.
Кто-то сказал вслух то, о чём думали несколько человек. João Rego в центре этого, и команде предстоит выяснить, поднимется ли планка или эти двое просто перестанут разговаривать.
Гнев вокруг St. Pauli выплеснулся за пределы стадиона
Это уже не настроение на трибунах, а нечто организованное. Советы директоров могут долго не замечать плохую атмосферу; эту стадию не замечать долго не получится.
Сумма согласована, контракт согласован, медосмотр назначен. К выходным Connor Metcalfe будет игроком другого клуба, а в «St. Pauli» уже тихо начали прощаться.
Tomoya Ando оказался в центре, а к моменту, когда их растащили, вовлечёнными были ещё трое-четверо. База — тесное место, а долгий сезон делает её ещё теснее.
Кто-то сказал вслух то, о чём думали несколько человек. Alejandro Gomes Rodríguez в центре этого, и команде предстоит выяснить, поднимется ли планка или эти двое просто перестанут разговаривать.
«Тридцать минут, закрытая дверь, всё сказано. Потом пожали руки». Что было сказано за закрытой дверью, там и осталось, — а наутро Connor Metcalfe тренировался как человек, у которого гора с плеч свалилась.
Её дважды опровергли и трижды напечатали — обычная арифметика. Пока Alejandro Gomes Rodríguez что-нибудь не подпишет — контракт с «St. Pauli» или с кем-то ещё, — эта колонка принадлежит ему.
С 24 очками команда стоит на 17-м месте, и в этой части города таблицу читают снизу вверх. Календарь перестал быть расписанием и превратился в обратный отсчёт.
Кто-то сказал вслух то, что несколько человек думали о том, как усердно тренируется другой, и Louis Oppie оказался в центре. Единственная ссора в раздевалке, которая по-настоящему о футболе.
«Я ставлю тех, кто делает работу. Всю работу». Ни одной фамилии не прозвучало — и всё же каждая камера повернулась к Mathias Pereira Lage, а тренер этому не мешал.
Про заднюю поверхность бедра не снимают документальных фильмов, и боятся её в этом деле все. В St. Pauli будут осторожны со сроками возвращения, потому что второй раз всегда хуже первого.
Правление13.05.2030
Из раздевалки «St. Pauli» никто не спешил выходить
Дверь оставалась закрытой ещё долго после финального свистка. Что там говорили — их дело; сработало ли это, решит суббота.
«Я отдал этому всё, но моей семьи здесь нет — и меня, если честно, тоже». Плохую форму можно поправить тренировками. От этого тренировками не избавлялся ещё никто, и в St. Pauli это понимают.
Кто-то сказал вслух то, о чём думали несколько человек. Fabian Nürnberger в центре этого, и команде предстоит выяснить, поднимется ли планка или эти двое просто перестанут разговаривать.
7.31, и ни одного серьёзного возражения от тех, кто был на стадионе. У St. Pauli на поле было одиннадцать человек, и один из них решил, как всё пойдёт.
Кто-то сказал вслух то, о чём думали несколько человек. Mathias Pereira Lage в центре этого, и команде предстоит выяснить, поднимется ли планка или эти двое просто перестанут разговаривать.
Об этом никогда не объявляют, и это совершенно очевидно: самые большие дни сезона раз за разом включают его. Ложа прессы понимает это задолго до того, как в клубе подтвердят хоть слово.
«Это тянулось слишком долго. Лучше сказать в лицо, чем оставить как есть». Десять минут за закрытой дверью в «St. Pauli» — и оба вышли со словами, что всё в порядке.
Раньше он носил другую футболку. В субботу он выйдет против «Mainz 05» в этой, и что бы он ни говорил на неделе про «обычный матч», это будет неправдой.
Её дважды опровергли и трижды напечатали — обычная арифметика. Пока Alejandro Gomes Rodríguez что-нибудь не подпишет — контракт с «St. Pauli» или с кем-то ещё, — эта колонка принадлежит ему.
Цифры в раздевалке не остаются тайной и никогда не оставались. Он не просит больше, чем стоит: он спрашивает, почему тот, кто рядом, стоит дороже, — а в St. Pauli на такой вопрос отвечать сложнее.
Тренируется усердно, говорит правильные слова и возвращается в пустую квартиру. В St. Pauli никто ни в чём не виноват — именно поэтому это так трудно исправить.
Кости срастаются. Это единственное милосердное в такой травме и причина, по которой в FC Dallas будут говорить о ней откровеннее, чем о колене. Он вернётся — и примерно тогда, когда обещают.
Трибуны09.04.2029
Настроение вокруг FC Dallas стало другим по существу
Болельщики, которые поют, когда всё плохо, — это болельщики. Болельщики, которые собираются после матча, — это проблема, и внутри клуба все понимают, что именно из двух происходит сейчас.
Серию пенальти запоминают по её концовке, а концовка этой — Jonathan Sirois: 2 отражённых удара и трибуны, которые будут пересказывать каждый из них ещё лет двадцать.
«Это не обида. Я думал об этом месяцами, и ничто из последних событий моего решения не изменило». Заявление лежит на столе в «FC Dallas», и забирать его никто не собирается.
Daniel оказался в центре, а к моменту, когда их растащили, вовлечёнными были ещё трое-четверо. База — тесное место, а долгий сезон делает её ещё теснее.
Кто-то сказал вслух то, что несколько человек думали о том, как усердно тренируется другой, и Ramiro оказался в центре. Единственная ссора в раздевалке, которая по-настоящему о футболе.
Старейший спор любой раздевалки и единственный, который действительно про футбол: один считает, что другой вкладывается недостаточно. И это же тот спор, о котором тренер втайне не жалеет.
Понижение, о котором клуб никогда не объявляет, а раздевалка всегда замечает. Nolan Norris дальше от состава, чем был, и причину ему не назовут, пока он не спросит.
Он уезжал, чтобы стоять в воротах каждую неделю, а вернулся вот с чем: матчей — 3, из них на ноль — 2. Прошлым летом в «FC Dallas» кто-то отстаивал этот переход; сейчас его не отстаивает никто.
«Я ставлю тех, кто делает работу. Всю работу». Ни одной фамилии не прозвучало — и всё же каждая камера повернулась к Aaron Morris, а тренер этому не мешал.
Её дважды опровергли и трижды напечатали — обычная арифметика. Пока Daniel что-нибудь не подпишет — контракт с «FC Dallas» или с кем-то ещё, — эта колонка принадлежит ему.
Настроение вокруг FC Dallas стало другим по существу
Болельщики, которые поют, когда всё плохо, — это болельщики. Болельщики, которые собираются после матча, — это проблема, и внутри клуба все понимают, что именно из двух происходит сейчас.
«Мне нечего сказать плохого об этом месте. Просто мне нужно быть в другом». Теперь это на бумаге, и «FC Dallas» уже не смогут сделать вид, что не слышали.
Daniel оказался в центре, а к моменту, когда их растащили, вовлечёнными были ещё трое-четверо. База — тесное место, а долгий сезон делает её ещё теснее.
Состав18.12.2028
Ramiro поссорился с партнёром из-за требовательности
Старейший спор любой раздевалки и единственный, который действительно про футбол: один считает, что другой вкладывается недостаточно. И это же тот спор, о котором тренер втайне не жалеет.
«Самая лёгкая подпись в моей карьере». Aaron Morris и FC Dallas договариваются ещё на 3 года, и тренер может строить планы вокруг него, а не насчёт него.
Кости срастаются. Это единственное милосердное в такой травме и причина, по которой в NEC будут говорить о ней откровеннее, чем о колене. Он вернётся — и примерно тогда, когда обещают.
«Это не обида. Я думал об этом месяцами, и ничто из последних событий моего решения не изменило». Заявление лежит на столе в «NEC», и забирать его никто не собирается.
«Мне сказали, какая у меня будет роль, и я подписывал контракт исходя из этого. Ничего не произошло». Претензия с конкретной датой улаживается тяжелее всего.
Philippe Sandler и партнёр наговорили на этой неделе того, на что уйдёт больше недели, чтобы взять слова обратно. Дело было не в футболе, и в субботу играют оба.
Кто-то сказал вслух то, что несколько человек думали о том, как усердно тренируется другой, и Rasmus Wiedesheim-Paul оказался в центре. Единственная ссора в раздевалке, которая по-настоящему о футболе.
«Я отдал этому всё, но моей семьи здесь нет — и меня, если честно, тоже». Плохую форму можно поправить тренировками. От этого тренировками не избавлялся ещё никто, и в NEC это понимают.
Тренерская18.12.2028
Вердикт тренера
«Я не собираюсь увлекаться и им не позволю. Хороший день. Будут и потяжелее». После победы 1‑0 Nathan Stengs был краток — так тренеры ведут себя, когда довольны.
Коротко
ТренерскаяDennis Geiger всё ещё расплачивается за одну ошибку
Жестоко, недвусмысленно и, при всём ужасе момента, обычно менее определяюще для карьеры, чем связка, которой боятся сильнее. 24 дней, ясные сроки и дата возвращения, под которую действительно можно планировать.
Кто-то сказал вслух то, о чём думали несколько человек. Rasmus Wiedesheim-Paul в центре этого, и команде предстоит выяснить, поднимется ли планка или эти двое просто перестанут разговаривать.
Публично для всех это позади. Для человека, который выбирает состав, — нет, и единственное место, где это видно, — заявка на матч. Ему дадут ещё шанс; дадут в игре, которая значит меньше.
Кто-то другой был лучше, тренер сказал это стартовым составом, и спорить тут не о чем. Футболку он вернёт единственным способом, каким её можно вернуть.
Кость — единственная травма, к которой прилагается календарь. В «NEC» назовут дату возвращения и, что для этого бизнеса необычно, скорее всего не ошибутся.
Плохую атмосферу можно переждать. Группу людей, которые собираются после матча решить, что с ней делать, — нельзя, и все в клубе понимают, какая это стадия.
Официально скажут, что оно было плановым. Оно не было плановым — об этом говорит момент, — и каждый в той комнате знает, во что обойдётся следующий плохой результат.
С 28 очками команда стоит на 15-м месте, и в этой части города таблицу читают снизу вверх. Календарь перестал быть расписанием и превратился в обратный отсчёт.
Дело было не в футболе, и все, кто это видел, это понимают. Двое, которым в субботу играть вместе, сказали в FC Dallas на этой неделе то, что не забирается назад за неделю.
Состав27.11.2028
Ramiro поссорился с партнёром из-за требовательности
Старейший спор любой раздевалки и единственный, который действительно про футбол: один считает, что другой вкладывается недостаточно. И это же тот спор, о котором тренер втайне не жалеет.
«Иногда просыпаешься и понимаешь, что всё родное по-прежнему очень далеко». Дело не в футболе и никогда не было в футболе: в FC Dallas имеют дело с человеком, которому нужна другая страна.
Разговор в кабинете тренера — и обязательство, которое из него вышло. Такие обещания дёшево давать и дорого нарушать, а Keegan Hughes записал дату.
Состав27.11.2028
Diego García хочет знать, почему он получает меньше
Цифры в раздевалке в секрете не остаются. Он не просит больше, чем стоит; он спрашивает, почему сосед стоит больше, и у «FC Dallas» нет хорошего ответа.
Кость — единственная травма, к которой прилагается календарь. В «NEC» назовут дату возвращения и, что для этого бизнеса необычно, скорее всего не ошибутся.
Geronimo Venloo оказался в центре, а к моменту, когда их растащили, вовлечёнными были ещё трое-четверо. База — тесное место, а долгий сезон делает её ещё теснее.
Старейший спор любой раздевалки и единственный, который действительно про футбол: один считает, что другой вкладывается недостаточно. И это же тот спор, о котором тренер втайне не жалеет.
Единственный вариант непопадания в состав, с которым игрок не может спорить, — и тот, что он переносит хуже всего. Кто-то был лучше, и состав говорит об этом публично, каждую неделю, пока всё не изменится.
Болельщики организуются против руководства «FC Dallas»
Плохую атмосферу можно переждать. Группу людей, которые собираются после матча решить, что с ней делать, — нельзя, и все в клубе понимают, какая это стадия.
«Иногда просыпаешься и понимаешь, что всё родное по-прежнему очень далеко». Дело не в футболе и никогда не было в футболе: в FC Dallas имеют дело с человеком, которому нужна другая страна.
Дело было не в футболе, и все, кто это видел, это понимают. Двое, которым в субботу играть вместе, сказали в FC Dallas на этой неделе то, что не забирается назад за неделю.
Старейший спор любой раздевалки и единственный, который действительно про футбол: один считает, что другой вкладывается недостаточно. И это же тот спор, о котором тренер втайне не жалеет.
«Тридцать минут, закрытая дверь, всё сказано. Потом пожали руки». Что было сказано за закрытой дверью, там и осталось, — а наутро Anderson Julio тренировался как человек, у которого гора с плеч свалилась.
Кость — единственная травма, к которой прилагается календарь. В «NEC» назовут дату возвращения и, что для этого бизнеса необычно, скорее всего не ошибутся.
Дело было не в футболе, и все, кто это видел, это понимают. Двое, которым в субботу играть вместе, сказали в NEC на этой неделе то, что не забирается назад за неделю.
Кто-то сказал вслух то, что несколько человек думали о том, как усердно тренируется другой, и Rasmus Wiedesheim-Paul оказался в центре. Единственная ссора в раздевалке, которая по-настоящему о футболе.
«Я ставлю тех, кто делает работу. Всю работу». Ни одной фамилии не прозвучало — и всё же каждая камера повернулась к Remiyan Muthuccumaru, а тренер этому не мешал.
В 20 лет его сравнивают со всеми остальными молодыми в дивизионе, и он выходит вперёд. Клубу хотелось бы, чтобы со временем это привело к взрослой версии той же награды.
Об этом никогда не объявляют, и это совершенно очевидно: самые большие дни сезона раз за разом включают его. Ложа прессы понимает это задолго до того, как в клубе подтвердят хоть слово.
«Тридцать минут, закрытая дверь, всё сказано. Потом пожали руки». Что было сказано за закрытой дверью, там и осталось, — а наутро Sem Verdonk тренировался как человек, у которого гора с плеч свалилась.
Кости срастаются. Это единственное милосердное в такой травме и причина, по которой в NEC будут говорить о ней откровеннее, чем о колене. Он вернётся — и примерно тогда, когда обещают.
Кубковые матчи ждут того, кто возьмёт их себе, и в игре с «Willem II» это сделал Damy Bernardina. 2‑0 — и в жеребьёвке следующего раунда будет имя «NEC».
Самое трудное в том, чтобы в 21 играть за первую команду, — никто не делает скидок. Luc Nieuwenhuijs они не понадобились: 7.83, и он выглядел самым спокойным человеком на поле.
Есть особая теплота, которую стадион приберегает для 21-летнего, которого считает своим. У Gustav Arcos Sundqvist она теперь есть, и всё, что он сделает здесь дальше, будут мерить по той доброжелательности, что досталась ему даром.
Жестоко, недвусмысленно и, при всём ужасе момента, обычно менее определяюще для карьеры, чем связка, которой боятся сильнее. 63 дней, ясные сроки и дата возвращения, под которую действительно можно планировать.
Старейший спор любой раздевалки и единственный, который действительно про футбол: один считает, что другой вкладывается недостаточно. И это же тот спор, о котором тренер втайне не жалеет.
«Я отдал этому всё, но моей семьи здесь нет — и меня, если честно, тоже». Плохую форму можно поправить тренировками. От этого тренировками не избавлялся ещё никто, и в NEC это понимают.
«Здесь нет никого, кому нельзя сделать замечание». Фамилию не назвали, но в раздевалке считать умеют — как и все, кто это слышал.
Тренерская06.11.2028
Вердикт тренера
«Это на мне. Состав выбираю я, и выбрал неправильно». Тренеры говорят так, когда думают именно так — и когда нужно, чтобы так выглядело; после 0‑2 Nathan Stengs вышел из зала прежде, чем кто-то успел спросить, который из двух случаев.
Дело было не в футболе, и все, кто это видел, это понимают. Двое, которым в субботу играть вместе, сказали в FC Dallas на этой неделе то, что не забирается назад за неделю.
Кто-то сказал вслух то, что несколько человек думали о том, как усердно тренируется другой, и Nehuén Benedetti оказался в центре. Единственная ссора в раздевалке, которая по-настоящему о футболе.
Новичков за одно окно: 5. Каждый может быть усилением, а команда какое-то время всё равно будет слабее — та часть перестройки, о которой никогда не пишут в итогах окна.
«Тридцать минут, закрытая дверь, всё сказано. Потом пожали руки». Что было сказано за закрытой дверью, там и осталось, — а наутро Woobens Pacius тренировался как человек, у которого гора с плеч свалилась.
Цифры в раздевалке в секрете не остаются. Он не просит больше, чем стоит; он спрашивает, почему сосед стоит больше, и у «FC Dallas» нет хорошего ответа.
Кость — единственная травма, к которой прилагается календарь. В «NEC» назовут дату возвращения и, что для этого бизнеса необычно, скорее всего не ошибутся.
Geronimo Venloo оказался в центре, а к моменту, когда их растащили, вовлечёнными были ещё трое-четверо. База — тесное место, а долгий сезон делает её ещё теснее.
Кто-то сказал вслух то, что несколько человек думали о том, как усердно тренируется другой, и Rasmus Wiedesheim-Paul оказался в центре. Единственная ссора в раздевалке, которая по-настоящему о футболе.
«Я ставлю тех, кто делает работу. Всю работу». Ни одной фамилии не прозвучало — и всё же каждая камера повернулась к Rasmus Wiedesheim-Paul, а тренер этому не мешал.
Единственный вариант непопадания в состав, с которым игрок не может спорить, — и тот, что он переносит хуже всего. Кто-то был лучше, и состав говорит об этом публично, каждую неделю, пока всё не изменится.
«Это тянулось слишком долго. Лучше сказать в лицо, чем оставить как есть». Десять минут за закрытой дверью в «NEC» — и оба вышли со словами, что всё в порядке.
Гнев вокруг FC Dallas выплеснулся за пределы стадиона
Это уже не настроение на трибунах, а нечто организованное. Советы директоров могут долго не замечать плохую атмосферу; эту стадию не замечать долго не получится.
«Самая лёгкая подпись в моей карьере». Osaze Urhoghide и FC Dallas договариваются ещё на 4 года, и тренер может строить планы вокруг него, а не насчёт него.
Daniel оказался в центре, а к моменту, когда их растащили, вовлечёнными были ещё трое-четверо. База — тесное место, а долгий сезон делает её ещё теснее.
Кто-то сказал вслух то, что несколько человек думали о том, как усердно тренируется другой, и Ramiro оказался в центре. Единственная ссора в раздевалке, которая по-настоящему о футболе.
Ничто так не обнуляет карьеру, как приход человека, который в прошлом сезоне состав не выбирал. Daniel намёк понял, и FC Dallas получает ту его версию, которую прежний штаб перестал замечать.
«Тридцать минут, закрытая дверь, всё сказано. Потом пожали руки». Что было сказано за закрытой дверью, там и осталось, — а наутро Jonny Shore тренировался как человек, у которого гора с плеч свалилась.
Жестоко, недвусмысленно и, при всём ужасе момента, обычно менее определяюще для карьеры, чем связка, которой боятся сильнее. 77 дней, ясные сроки и дата возвращения, под которую действительно можно планировать.
Серия без побед дошла до отметки 6, и на стадионе поселилась особая тишина трибун, ждущих худшего. Одна корявая победа 1:0 вылечила бы почти всё — это и сводит с ума.
Philippe Sandler и партнёр наговорили на этой неделе того, на что уйдёт больше недели, чтобы взять слова обратно. Дело было не в футболе, и в субботу играют оба.
6 голов. Обе скамейки провели второй тайм, глядя друг на друга, а не на поле. Пуристы будут ругать NEC и Groningen в равной мере; все остальные прекрасно провели время.
Кто-то сказал вслух то, о чём думали несколько человек. Andi Hoti в центре этого, и команде предстоит выяснить, поднимется ли планка или эти двое просто перестанут разговаривать.
Кости срастаются. Это единственное милосердное в такой травме и причина, по которой в NEC будут говорить о ней откровеннее, чем о колене. Он вернётся — и примерно тогда, когда обещают.
Кто-то сказал вслух то, что несколько человек думали о том, как усердно тренируется другой, и Rasmus Wiedesheim-Paul оказался в центре. Единственная ссора в раздевалке, которая по-настоящему о футболе.
«Тридцать минут, закрытая дверь, всё сказано. Потом пожали руки». Что было сказано за закрытой дверью, там и осталось, — а наутро Isak Hansen-Aarøen тренировался как человек, у которого гора с плеч свалилась.
Раньше он носил другую футболку. В субботу он выйдет против «Groningen» в этой, и что бы он ни говорил на неделе про «обычный матч», это будет неправдой.
Кости срастаются. Это единственное милосердное в такой травме и причина, по которой в NEC будут говорить о ней откровеннее, чем о колене. Он вернётся — и примерно тогда, когда обещают.
Серия без побед дошла до отметки 5, и на стадионе поселилась особая тишина трибун, ждущих худшего. Одна корявая победа 1:0 вылечила бы почти всё — это и сводит с ума.
4 матчей без гола. Нападающие перестают поднимать голову, полузащитники делают лишнее касание, и за каждым ударом выше перекладины следует стон, копившийся с последнего забитого.
Geronimo Venloo и партнёр наговорили на этой неделе того, на что уйдёт больше недели, чтобы взять слова обратно. Дело было не в футболе, и в субботу играют оба.
Кто-то сказал вслух то, что несколько человек думали о том, как усердно тренируется другой, и Rasmus Wiedesheim-Paul оказался в центре. Единственная ссора в раздевалке, которая по-настоящему о футболе.
«Болельщики имеют право злиться. Я тоже. Мы это исправим». 0‑3, тренер, произносящий положенные слова, и раздевалка, которая услышала другую их версию.
Коротко
ТренерскаяТренер сделал из Anass Zarrouk показательный пример
Кость — единственная травма, к которой прилагается календарь. В «NEC» назовут дату возвращения и, что для этого бизнеса необычно, скорее всего не ошибутся.
0‑4 в пользу Feyenoord, и всё было ровно так плохо, как выглядит цифра. Есть поражения, о которых спорят, и поражения, за которые извиняются; это — второе.
Geronimo Venloo оказался в центре, а к моменту, когда их растащили, вовлечёнными были ещё трое-четверо. База — тесное место, а долгий сезон делает её ещё теснее.
«Мы встречаемся — и каждый раз выходим из комнаты с теми же цифрами, с которыми вошли». Ещё один раунд переговоров в «NEC», ещё одна неделя без подписи Rasmus Wiedesheim-Paul.
Кто-то сказал вслух то, о чём думали несколько человек. Andi Hoti в центре этого, и команде предстоит выяснить, поднимется ли планка или эти двое просто перестанут разговаривать.
Кости срастаются. Это единственное милосердное в такой травме и причина, по которой в NEC будут говорить о ней откровеннее, чем о колене. Он вернётся — и примерно тогда, когда обещают.
Дело было не в футболе, и все, кто это видел, это понимают. Двое, которым в субботу играть вместе, сказали в NEC на этой неделе то, что не забирается назад за неделю.
Старейший спор любой раздевалки и единственный, который действительно про футбол: один считает, что другой вкладывается недостаточно. И это же тот спор, о котором тренер втайне не жалеет.
«Я ставлю тех, кто делает работу. Всю работу». Ни одной фамилии не прозвучало — и всё же каждая камера повернулась к Massien Ghaddari, а тренер этому не мешал.
Единственный вариант непопадания в состав, с которым игрок не может спорить, — и тот, что он переносит хуже всего. Кто-то был лучше, и состав говорит об этом публично, каждую неделю, пока всё не изменится.
Кто-то сказал вслух то, что несколько человек думали о том, как усердно тренируется другой, и Rasmus Wiedesheim-Paul оказался в центре. Единственная ссора в раздевалке, которая по-настоящему о футболе.
Не сейчас и не за любую цену, которую клуб готов был произнести вслух. В «Stade Rennais» своего игрока сохранили, а «NEC» возвращается к списку, в котором одной фамилией меньше.
Massien Ghaddari и партнёр наговорили на этой неделе того, на что уйдёт больше недели, чтобы взять слова обратно. Дело было не в футболе, и в субботу играют оба.
«Я ставлю тех, кто делает работу. Всю работу». Ни одной фамилии не прозвучало — и всё же каждая камера повернулась к Rasmus Wiedesheim-Paul, а тренер этому не мешал.
Единственный вариант непопадания в состав, с которым игрок не может спорить, — и тот, что он переносит хуже всего. Кто-то был лучше, и состав говорит об этом публично, каждую неделю, пока всё не изменится.
Трибуны ждали гол, который так и не случился. AZ оборонялся всем составом и увёз ровно то, за чем приезжал, — эти двое могли бы играть до сих пор, не потревожив бомбардиров.
Медосмотр, подпись, футболка на фоне спонсорского щита. Трудная часть — с «De Graafschap» — у «NEC» позади, а оставшаяся — та, которую болельщики как раз и видят.
«Я хочу что-то выигрывать и хотел бы делать это здесь». Ничего не потребовано и ничем не пригрожено — но руководство «NEC» слышит такую фразу ровно так, как она собрана.
Согласованной суммы не хватило. Правление собралось повторно и подняло собственное предложение до $1.9M — клуб хочет Kirayno Schaken настолько, что спрашивает дважды.
Geronimo Venloo и партнёр наговорили на этой неделе того, на что уйдёт больше недели, чтобы взять слова обратно. Дело было не в футболе, и в субботу играют оба.
Кто-то сказал вслух то, что несколько человек думали о том, как усердно тренируется другой, и Rasmus Wiedesheim-Paul оказался в центре. Единственная ссора в раздевалке, которая по-настоящему о футболе.
Не сейчас и не за любую цену, которую клуб готов был произнести вслух. В «Ajax» своего игрока сохранили, а «NEC» возвращается к списку, в котором одной фамилией меньше.
Коротко
ТренерскаяТренер сделал из Jonathan Sirois показательный пример